Гнев кузни

Стояла глубокая ночь. Из трубы в мастерской по соседству валил дым. Звон молота о наковальню слышался в радиусе трех кварталов. Там шумели нарочно.

«Что она хочет доказать?» Ты рада бы не обращать внимания, но в голове вдруг всплыли слова безумицы: работа почти завершена. И вот ты уже идешь к соседке, на ходу застегивая куртку и бормоча: «Не дай Талос, чтобы она его создала».

Через щель в двери виднелись раскаленные угли. Изнутри шел такой жар, что куртка сразу показалась излишней. Свет огня привлек и бродяжку, жившую в трех кварталах отсюда. Она была одета намного проще и, завидев тебя, тут же начала ворчать.

«Дуреха, чего так укуталась? Что, давно печь у себя не зажигала?» Бродяжка всегда была такая, едва научилась говорить «агу». Оружие она тоже сбрызгивала едкой слюной.

Оставив ее комментарий без ответа, ты распахнула дверь. Печь озаряла ярким светом весь дом. Безумица стояла рядом с ней, а увидев вас в дверях, разразилась истерическим хохотом.

«Опоздали! Я произведу оружие на свет!» По лицу у нее струился пот, но ты видела только ее исступленный фанатизм.

Бродяжка подошла к печи и посмотрела, как плавится феррий. Следующие слова она произнесла без привычной издевки: «Дело плохо. У нее все готово».

Из нутра тут же поднялась волна зависти. Тебя замутило.

Вы ненавидели друг друга, хотя когда-то были лучшими подругами. Ты забыла, с чего начался разлад и как вы вместе росли. Исчезли даже воспоминания о веселых вечерах, проведенных в кабаках. Ничего не осталось, кроме пророчества, разошедшегося по Сеш’ка: «Этой зимой родится легендарное оружие. Создать его под силу лишь трем кузнецам». К счастью (или к несчастью), вы трое были лучшими кузнецами в городе.

С тех пор каждая из вас стала одержима легендарным оружием и стремилась выковать его первой. Любая встреча предоставляла шанс насолить подругам, избить их до беспамятства и выкинуть из города.

Сейчас вы с бродяжкой не находили слов. Опытному кузнецу достаточно взглянуть на пламя, чтобы понять, какую мощь оно таит. Безумица раздувала мехами огонь, но печь ни в какую не желала становиться горячее. Бросив свое занятие, девушка вытерла со лба пот.

Лицо бродяжки искривилось от злорадства: «Ничего у тебя не выйдет».

Но безумицу ее слова не смутили. Она отмахнулась со смехом:

«Мечтай!»

И рассекла себе глотку. Горячая кровь брызнула фонтаном и потекла в печь.

Вы с бродяжкой протянули руки, чтобы поймать подругу, но опоздали. Безумица упала прямо в печь — и город сотряс оглушительный взрыв. Печь начала плеваться огнем, и вскоре пожар охватил всю мастерскую. В воздух вздымались свирепые языки пламени, угрожавшие спалить саму ночь. Даже небеса предчувствовали недоброе и отчаянно пытались затушить пожар снегом.

Температура стремительно повышалась. Ты переглянулась с бродяжкой. За годы вы научились понимать друг друга без слов.

Ты подошла к печи и, превозмогая боль обжигающего пламени, снова начала раздувать мехи. Новорожденное оружие в печи гудело и стонало. Оно недостаточно разогрелось. Температуры не хватало. Оружие требовало такого жара, чтобы прожечь само небо. Бродяжка насмешливо улыбнулась, но в глазах ее плясали огоньки: сплав ярости, боли, сожаления и амбиций. Пламя вырвалось из ее глаз и охватило с ног до головы. Оплакивать ее было некогда: вьюга не унималась. Снег во что бы то ни стало вознамерился погасить огонь.

Ты была самой глупой из троицы. Так и не освоила искусства. Единственным твоим преимуществом было точное управление мехами. За годы ты научилась мастерски поддерживать огонь. Мехи раздувались и сжимались, выпуская воздух, а огонь в печи танцевал и ревел. Языки его лизали тебе кожу и плавили ее как воск. Но одна мысль о том, как зреет в пламени оружие, наполняла тебя восторгом и вызывала улыбку.

Было больно? Не так, как в ту ночь, когда вы с безумицей окончательно рассорились и она отхватила зубами кусок твоего лица. Прежде чем пламя поглотило тебя, ты наконец вспомнила, как подруги весело смеялись в таверне. Может, пламя не переживет нескончаемую вьюгу и после пожара от вас троих не останется и следа. Но печь продолжит гореть, а в огне будет ждать клинок, способный рассечь весь мир пополам.